Долгий и упорный путь к мастерству

Ноябрь подкрадется неслышно, напомнив нам о том, что отца больше нет с нами рядом. Боль утраты медленно рассеивается, и приходит  осознание круговорота жизни, ее мимолетности и хрупкости. А в памяти всплывают лишь светлые мгновения, его слова...

Он был художником своей жизни. Творческий и жизнерадостный, он не боялся быть прямолинейным. И жил он с такой полнотой чувств, словно каждый день был его последним шедевром.

Данил Иванович родился в 1948 году в деревне Яик-Себе Альшеевского района. Той деревушки давно уже нет на карте, лишь память о ней. Минисара, мама Данила, в надежде на лучшую долю, увезла сына в далекий Узбекистан. Но из его грустных рассказов я поняла,  что съемная комната и чужбина его не радовали. Бабушка, от зари до зари гнула спину на хлопковых полях, а маленького Данила, привязывая за ногу к столу, оставляла на целый день с кусочком хлебного мякиша, завернутого в марлю. Рос он на улице, все больше предоставленный самому себе. Поэтому после школы стремился посещать все кружки подряд. «Я не хотел возвращаться в пустую комнату», – с грустью вспоминал отец. Ютились они в тесной комнатушке, где старый сундук служил Данилу постелью, а из еды была одна тандырная лепешка на двоих и горячий чай. Неудивительно, что одним из самых приятных воспоминаний детства остался день, когда мама в свой выходной готовила горячую еду.

Так прошло детство отца, в далеком Намангане, но однажды они вернулись. Вернулись на родину и обосновались в Раевке. Бабушка Минисара устроилась уборщицей в здании народного суда, которое находилось на углу Ленина и переулка Чкалова. Там же, в пристрое, им выделили две маленькие комнаты. В 1966 году Данила призвали на службу в армию. Вернувшись, он, недолго думая, отправился покорять Пензу. Ему удалось поступить в Пензенское художественное училище, по окончании которого Данил стал художником-оформителем. Свою судьбу, Рамзилю Ахтямову, он повстречал в Кармышево. В 1973 году молодые создали семью, в которой выросли трое детей.

Из его коротких рассказов о детстве сквозила горечь: Данил так и не смог простить отцу равнодушия к сыну. Мне, как дочери, и самой недоставало отцовского тепла, он казался вечно поглощенным своими делами. Но лишь с годами я поняла, что отец – всего лишь человек, со своими слабостями, страхами и детскими обидами. Ведь тогда только мать являлась ему опорой и поддержкой.

Но даже вопреки испытаниям судьбы, Данил Искандаров вырос человеком достойным, снискавшим уважение и признание в родном районе.

Запах красок и скипидара из мастерской задолго доносился задолго до того, как ты переступал порог Дворца культуры. Кисти, бумага, линейки, карандаши – всё лежало в творческом беспорядке. Думаю, многие земляки помнят его как художника Данила. В советское время ни один парад, ни одно торжество не обходилось без его красочного оформления. А ведь в те времена всё творилось вручную: сами вырезали трафареты, выискивали краски, кисти, подручные материалы… Многие стенды приходилось сколачивать из досок и фанеры, а потом еще и устанавливать. Но он был художник до кончиков пальцев, чувствовал линию, цвет, композицию, словно сама идея шептала ему на ухо. Гневался, если кто-то вставал у него на пути, но все знали – Данил Иванович отходчив, и с  чувством юмора. Он легко находил общий язык с людьми, обретая все новых друзей, но особенно благоволил юным талантам.

В советские годы, когда на празднование Нового года площади украшали ледяными скульптурами,  Данил Искандаров рука об руку с коллегой Юрием Казанцевым, с топором и лобзиком в руках, в минусовую погоду создавали эти сверкающие шедевры.

Отец, когда брался за дело, горел стремлением к совершенству. Участник уфимских конкурсов, в 2006 году Данил иванович создал герб Альшеевского района. Помню, как он изучал мир геральдики, кропотливо изучая старинные символы, выискивал нужные элементы  и воплощал их в эскизе. Этот первоначальный набросок, оригинал, до сих пор хранится в родительском доме.

Я помню его руки – загрубевшие, иссеченные мозолями, но всегда готовые прийти на помощь. В каждом деле стремясь дойти до самой сути, отец даже с топором и пилой был как единое целое. В нашем доме много предметов мебели хранят тепло его рук. Да и скольким людям он переделал бань, поставил крылечек – не счесть!

В нашем доме, благодаря ему, технические новинки появлялись раньше всех: первый граммофон с кипой пластинок, первый магнитофон, первый видеомагнитофон, «игра в Денди»,  первый компьютер…  Отец все время старался увлечь нас в этот  поток прогресса, но и сам же умел устранять неполадки. Порой мне казалось, что в его руках оживают даже самые безнадежные механизмы. Выйдя на пенсию, он приобрел свой последний голубой «Форд» и холил его, как реликвию. Подписавшись на журналы «За рулем» и «Форд», он прочитывал их от корки до корки, постигая все тонкости, а затем заменял детали в своем железном коне. А ведь когда-то начинал свой путь на мотоцикле «Урал»!

Как странно все происходит в этом мире. Как только мы расстаемся с человеком навсегда, мы начинаем осозновать его значимость. Вот только теперь я поняла, как долог и тернист был его путь к вершине. Но Данил Иванович  сумел найти свою стезю, достичь в ней успехов, до последних дней храня бодрость духа.

Сегодня его нет рядом, но память о нем навеки останется в моем сердце. И гордость переполняет меня – я дочь Данилы мастера.