Как Никольская церковь на станции Раевка стала помехой

Храм строили не казенным порядком. За ним стояли люди. Говорили, что тайный советник Александр Федорович Раев, чье имя носила станция, завещал десятую часть доходов от башкирских имений на это святое дело. Исполнил замысел купец Григорий Бусов — он взял подряд и довел стройку до конца.

6 февраля в Раевку прибыл сам епископ Уфимский Нафанаил. Тысячи людей высыпали на платформу встречать архиерея. Службу вели два хора. Священников приехало так много, что их имена едва поместились в церковную летопись. «Без умолку раздается с церкви Раевской трезвон, - писал кто‑то из прихожан, - и в окрестности несется весть, что храм здесь освящен».

Никто тогда не думал, что через каких‑то полтора десятилетия тот же трезвон назовут помехой, а храм -  опасным объектом. Сентябрь 1925 года. В комнате при станции - одиннадцать человек: члены бюро партийной ячейки РКП(б) и месткома. Заседание. Протокол №19. На столе лежит отношение из Уфы. Просят обсудить молитвенный дом при станции (в скобках - церковь). Секретарь ячейки Чирьев записывает то, что говорят выступающие. Без эмоций, по пунктам, по‑деловому.

Пункт «а»: храм - в 20 саженях от путей. Это чуть больше 40 метров. Прихожане переходят железнодорожные пути в неположенных местах, нарушают правила безопасности и угрожают движению поездов.

Пункт «б»: рядом - дом отдыха поездных бригад (сейчас это маленькое здание 4‑й школы), в пяти саженях - около 11 метров. Во время службы колокольный звон и пение не дают железнодорожникам отдыхать. Поступают массовые заявления.

Пункт «в»: еще ближе - приемный покой (железнодорожная амбулатория). Врачи не могут выслушивать больных: колокол мешает медицине.

Итог заседания - короткое постановление: «Церковь с полосы отчуждения убрать на более отдаленное расстояние от служебных помещений». Формально - не закрыть, а перенести туда, где она не будет мешать движению, нарушать отдых и препятствовать лечению. Но все понимали: храм больше не нужен. И хотя бумага говорила о «переносе», по сути это был приговор.

Прошло четыре года. 16 апреля 1929 года Башкирский ЦИК официально закрыл Никольскую церковь. В июне жители соседнего Альшеево попытались обжаловать это решение: подали жалобу во Всероссийский ЦИК в Москву. Ответ пришел один - отказ.

Храм закрыли, купола сняли, колокола сбросили. Здание переделали сначала под склад, потом под столовую. Оно простояло еще полвека. В 1980-х годах его снесли окончательно. Фундамент залили асфальтом.

Сегодня на привокзальной площади мало кто укажет пальцем: «Вот здесь стоял храм». Остались только архивные листы, протокол №19, имена, даты и подписи. И сухая логика той новой власти: церковь - помеха движению, отдыху, здоровью.

В 1948 году верующие выкупили дом за железной дорогой и переоборудовали его под молитвенный. В 1955‑м построили новую деревянную церковь, а в 1988‑м здание церкви было разобрано и на том же месте возведено новое, более просторное деревянное здание с куполом и колокольней. Она стоит и сегодня — на улице Дзержинского, 74. Стараниями батюшки и прихожан церковь преображается с каждым годом.

В 2015 году в Раевке заговорили о том, чтобы поставить часовню на привокзальной площади - там, где когда‑то раздавался колокольный звон, где стояла та самая Никольская церковь, освященная в 1909 году. Чтобы те, кто проходит по станции, знали, что здесь была святыня.

Сегодня на привокзальной площади Раевки - асфальт, фонари, привычный маршрут к вокзалу. Тысячи людей проходят и проезжают по этому освященному месту, не подозревая, что под их ногами — фундамент храма, где когда‑то звучали молитвы, горели свечи и раздавался тот самый колокольный звон. Станция живет своей обычной жизнью: поезда приходят и уходят, пассажиры торопятся по делам, и только старые архивные листы напоминают о прошлом.

Статья подготовлена при содействии АНО РСЗИ «ТРИУМФ».