Автор памятника Шаймуратову рассказал о том, как воплощалась идея

Как рассказал скульптор, идея  объединяет в единый образ несколько историй, людей, событий, эпох. Чтобы  понять личность, дух Минигали Шаймуратова, создатели памятника побывали на его родине в Кармаскалинском районе, где изучили множество связанных с ним материалов. Изучали и историю кавалерии, конницы, не только времени Великой Отечественной войны, но и Отечественной войны 1812 года.

- И конечно, у нас присутствуют герои башкирского эпоса и истории — Урал-батыр, Салават Юлаев, древние башкирские обычаи, характер народа. Возникла длинная большая история: тематика корней, кочевников, народных ценностей, воинской доблести. Это отразилось на тематике скульптуры, где отражены разные эпохи, начиная с древности до 21 века.

Во-вторых, это архитектурный объект, поэтому важно, как он выглядит в городе. Нужно было понять смыслы, масштабы этого места. Глава Башкортостана Радий Фаритович Хабиров вынашивал идею памятника Герою России Шаймуратову с самого начала — его видение и понимание города нам очень помогли, так появилась и идея колоннады. Параллельно шла архитектурная работа. Мы подробно говорили с историками, этнографами, которые знают, где какие орнаменты, какие щиты. Подключился архитектор Константин Александрович Донгузов, знающий город и имеющий высокое понимание классики. Сложился мощный коллектив — и скульптурный, и технический. Всё сошлось. Тут всё — и классика, и советская эпоха, и башкирский характер. Сделали большую симфонию, сейчас доводим до конца. В целом смысл памятника — мужество, подвиг, добро, традиции, корни, внуки, деды, прадеды…, - говорит Салават Александрович

Памятник Шаймуратову - крупный архитектурный ансамбль. Ширина пятна застройки порядка 80 на 45 метров, общая высота 15 метров. Всадник больше двух натур, рельефы разных масштабов.  Высота памятника крупнее классического размера, чуть выше, чем обычные конные памятники, которые стоят в Европе, в Москве, в Петербурге, он больше этих памятников. По самому всаднику - размером он приближается к Салавату Юлаеву, который является одним из крупнейших в Европе (есть еще Ян Жижка в Чехии, Чингисхан в Монголии). Отливали его в трех литейных предприятиях Москвы и Подмосковья из башкирского гранита — мансуровского. Все материалы натуральные — гранит, бронза, мрамор.  Больше 40 тонн бронзы во всем ансамбле.

— Как памятник довезли до Уфы?

— Везли автомобильным транспортом. Вначале думали, как памятник Салавату Юлаеву, по воде — на баржах, там высота полная проходит. Но по реке оказалось везти дольше и сильно дороже, поэтому везли современным автомобильным транспортом. По дорогам пришлось везти частями и здесь дособирать, потому что не умещалось под мостами.

— Были ли в проекте какие-то изменения в процессе создания? Например, проходя мимо памятника, когда он монтировался, обратила внимание, что там появилась надпись на башкирском и русском языках «Павшим в боях за Родину посвящается».

— В процессе создания проекта изменений вносилось много. Что касается надписи, то башкирское руководство решило, что это памятник не только Шаймуратову, а ему как представителю башкирского народа и воинства. «Павшим за Родину посвящается» — и Шаймуратову, и таким, как он, тем, кто за ним шел.

— Вы довольны тем, что получилось?

— Доволен ли я — думаю, это мелочь. Можно сказать, что эта работа - большой профессиональный корабль, бульдозер. Конечно, мы все шли к результату, работали все честно, усиленно, очень плотно, профессионально. Мы делали всё, как считаем правильным, а дальше уже — судить людям.

— Вам важно, как памятник воспримут уфимцы?

— Очень важно, конечно! Надеемся, что оценят, тем более что мы делали вместе с ними.

— Вы сказали, что над воплощением масштабного замысла работал большой коллектив. Это сколько примерно человек?

— Коллектив исчисляется несколькими десятками, это и художественные мощности, и технические, это и литье, и гранитостроители. У нас слаженный коллектив, который способен выполнять вот такие непростые, объемные, многослойные задачи.

— Вы человек необычной судьбы, башкир по линии отца. После этой работы почувствовали ли вы себя ближе к своему народу, своим корням?

— Я знал свое происхождение с детства, но сейчас узнал Башкирию глубже. Мой отец после войны здесь уже практически не был, не к кому было приезжать. Трагические времена были, история, война. Самое главное я знал с рождения, но Башкирию я открыл для себя, конечно, уже достаточно в зрелом возрасте. Мой отец был бы счастлив, но его, к сожалению, уже нет в живых…

— В дальнейшем будете еще что-то создавать для Башкирии?

—  Если удастся, посчастливится, конечно, будем работать. Есть кое-какие мысли, начинания, мы работаем в этом направлении.

Фото:Валерий Шахов